Картина Н.К. Рериха «И Мы видим» из серии «Санкта».
«На ней изображён Нерукотворный Лик Христа, запечатлённый на полотне.

О возникновении этого Образа имеется несколько легенд. Одна из них гласит: во времена язычества в малоазийском городе Эдессе при жизни Иисуса Христа правил царь по имени Авгарь, который заболел неизлечимой болезнью.
Он вспомнил, что на земле иудеев появился проповедник по имени Иисус, которого одни считают пророком, а другие — Сыном Божьим, и что Он творит исцеления словом или прикосновением.
Тогда Авгарь отправил к Иисусу за помощью своего посла, который был одновременно и художником, с целью — или пригласить Христа жить в его городе, или получить Его изображение для своего исцеления.
Придя к тому месту, где Христос обычно проповедовал, посол попытался нарисовать Христа. Но когда художник начал смотреть на Него, то ослепительный свет, исходивший от Христа, не давал ему возможности не только нарисовать Его, но и смотреть на Него.
Когда Христос узнал, что художник безуспешно пытается изобразить Его, то Он умыл лицо и приложил к нему белый плат, на котором отпечатался Его Лик.
Царь, получив этот плат, исцелился и велел прибить это Изображение на негниющую доску и повесить в нише над вратами города.
Через некоторое время Авгарь и его подданные приняли христианство. Но один из потомков Авгаря возвратился к язычеству и захотел уничтожить Нерукотворный Образ. И тогда, чтобы спасти Изображение, епископ велел заложить нишу, в которой находился плат, кирпичом.
Но этот Священный Образ не погиб, и когда через два века был вновь открыт, все увидели, что он оказался неповреждённым. И когда персидское войско пошло на город Эдессу, чтобы его захватить, тогдашний епископ вместе со всем духовенством и народом обошёл с этим Образом вокруг городских стен, и враг внезапно отступил от города и удалился.
В Х веке император Византии Константин Порфирородный предложил за Нерукотворный Образ огромный выкуп, и Образ перешёл в Константинополь. В ХI веке произошло разрушение города крестоносцами, и Нерукотворный Образ исчез и больше о нём ничего не было известно. Но изображения этого Лика, скопированные разными художниками, сохранились.
Таких икон в те времена требовалось немало. Они использовались как хоругви, то есть знамёна воинских дружин, и на полях грозных сеч они воспринимались как помощь и защита. (…)
Изображения Нерукотворного Лика часто помещали над входами в храмы. Подобные Изображения также помещали над въездными кремлёвскими воротами больших городов — в Москве, Смоленске, Новгороде и других древнерусских городах. И каждый проходящий под ними должен был снимать шапку, иначе стражники, стоявшие у ворот, заставляли не выполнившего этот указ класть земные поклоны перед Святым Образом.
Кто Царь-колокол подымет?
Кто Царь-пушку повернёт?
Шляпы кто, гордец, не снимет
У святых в Кремле ворот? —
писал русский поэт Фёдор Глинка (XIX в.).
«Спас — Милостивый, Спас — Кроткий, Спас — Всеведущий, Спас — Всемогущий, Спас — Грозный, Спас — Всеисцеляющий, всё тот же Великий Лик, полный бездонной мощи, к которому извечно приходят люди со всеми радостями, горями, болестями и причитаниями» — так писал Николай Рерих в книге «Священный Дозор».
Тебя никто рукой не сотворил,
Себя в Нерукотворном Лике ТЫ открыл,
Чтобы Тебя познав, смогли стремиться мы
К Надземному — поверх земной тюрьмы!
Н.Д. Спирина. Из Слова «Спас нерукотворный», 2001 г