Когда все слова сказаны, остается лишь применить их на деле. А если применение все-таки не последует, что же тогда? Тогда остается или расписаться в собственной несостоятельности, или же с новою силой, зубы сцепив, снова и снова пытаться утверждать под ногами ускользающую почву. Не может твердо стоять на ногах человек, жизнью своею, действиями своими, мыслями своими не подтвердивший того, во что верит, и не запечатлевший слова Завета рукою и ногою своею: ногою – идя по пути, рукою – применяя их в жизни. И это возможно всегда, ибо что-то как-то и где-то можно всегда применить, то есть нет таких условий, в которых нельзя было бы приложить в действии какие-либо качества и указания Учителя.

Учение написано так, что оно отвечает на все вопросы восходящего сознания. В каждый данный момент какое-то качество наиболее близко – его-то и следует применять. Будет ошибкой печаловаться и падать духом, потому что явлена какая-то слабость или попустительство. Ошибки возможны всегда, но, даже ошибаясь в одном, можно уверенно укреплять что-то другое. И если при двух захромавших качествах двадцать других укрепляются и растут, то двум захромавшим тоже придется подтянуться. Если испугавшийся ученик будет яро усиливать любовь и устремление к Учителю, то, хотя и не прямо, а косвенно, но страх будет побежден. По этому же принципу можно действовать и во всем остальном, не смущаясь ни ошибками, ни слабостями, ни недостатками своими.

Вперед надо двигаться при всех условиях, и линия наименьшего сопротивления и движение по ней поможет преодолеть и линию наибольшего. Потому не отчаиваться нужно и не складывать оружия, но утверждать любое звучащее качество и в утверждении этом силу найти для восхождения непрерываемого. Многие, споткнувшиеся на чем-то, в отчаянии садятся при дороге, бия себя в грудь, в то время как именно в такие моменты нужно движение неостанавливающееся. Остановиться легко, а потом начать и пятиться назад. Нельзя падать духом. Другие свои лучшие качества на помощь призовите, и тверд будет шаг ваш.

Грани Агни Йоги, 1955 г. § 597. (Дек. 1).  

Ученику присваивается Луч. На волне Луча идет восприятие тончайших энергий, и невидимое превращается в видимое, беззвучное – в зримые формы и слова. Так происходит насыщение сознания высшими энергиями. Получение идет по Лучу. Процесс тонок и неосязаем, но ощутимы и видимы результаты. Так далекое становится близким и невидимое – видимым для Земли. Потому зажженное сознание можно назвать трансформатором высших энергий, низводимых на Землю в формы, доступные для понимания людей. Велико значение этих немногих, могущих воспринять неуловимое для обычных сознаний и представить его в виде стройных законченных форм. В скрытом виде этими способностями обладают все люди, но в рабочем состоянии они лишь у немногих. Надо знать ценность каждой способности к достижению, чтобы явить тем большую бережность к разбуженным огням.

Огни требуют заботы и бережного отношения. Нельзя быть небрежным к тому, что потребовало столь долгих трудов и усилий для проявления себя в жизни. Миллионы лет потребовалось для того, чтобы организм и его оболочки дошли до нужной степени утончения и разрежения. Но ведь это лишь только начало и вход в область неограниченных возможностей. Заботливость к достижениям своим нужна непременная, постоянная и сознательная. Легко утратить или заглушить нежный росток духа. Он может поникнуть бессильно в отравленной атмосфере земных слоев, если его не оберечь. Говорю: не имеет значения все, происходящее вовне, пока внутренние процессы в организме человека идут правильно и законно. Ибо духовный аппарат, огненный аппарат человека – его достояние, но ничто вовне не принадлежит ему.

Огонь, собранный и накопленный в жизни, остается с ним и после смерти его неотъемлемой собственностью. Лишь сам человек может расточить или приумножить огни. Расточение и приумножение происходит в жизни и зависит от степени того напряжения, в которой она проходит. На пределе напряжения возжигаются огни духа. Потому самая трудная и напряженная жизнь может явиться благословением и лучшим питомником для огненного тела, хотя бы и казалась она несчастьем и наказанием человеку. Космические мерки иные и с оценками обывателя не согласуются. Ибо огненное достояние, в трудах, борениях и напряженности приобретенное и умноженное, не сравнить с временными и преходящими богатствами земными.

Огненное сокровище, сознательно и заботливо в жизни накопленное, оявит нетленную, непреходящую сущность свою при конечном расчете, когда подводится последний и уже не могущий быть измененным итог земной жизни. Если бы люди поняли ценность огненного сокровища, которое каждый может собрать, накопить и приумножить, если бы знали они, что дает оно духу, жизнь человеческая изменилась бы в корне. Но люди не знают и отрицают то, без чего жизнь теряет всякий смысл и значение, и, отрицая, становятся теми, о ком Сказано: «Предоставьте мертвым хоронить своих мертвецов».
Огонь хочет низвести Владыка на Землю, для того чтобы возгорелся он в каждом человеческом сердце.

Грани Агни Йоги, 1956 г. § 36. (Март 5).  

ДОРОГУ МОЖЕТ ОСИЛИТЬ ТОЛЬКО ИДУЩИЙ...

"Парадокс вполне можно назвать естественным языком оккультизма. Более того, парадокс глубоко проникает в самое сердце вещей и потому неизбежен при любой попытке выразить словами истину, реальность, лежащую в основе внешних проявлений жизни.

Парадокс присутствует не только в словах, но и в действии, в самом течении жизни. Парадоксы оккультизма следует пережить на собственном опыте, а не только услышать об их существовании. Но в этом кроется величайшая опасность, ибо человек рискует заблудиться в интеллектуальных спекуляциях относительно истинности пути, напрочь позабыв при этом, что дорогу может осилить только идущий.

Один удивительный парадокс ожидает ученика в самом начале пути и затем подстерегает его каждый раз в новой и все более причудливой форме за каждым поворотом дороги. Я говорю здесь об ученике, который ищет верный путь и проводника, способного указать его, а также стремится сформулировать правила жизни, коих ему следует придерживаться. Ему суждено открыть для себя, что альфой и омегой, началом и концом всей жизни является бескорыстие, и почувствовать истинность сказанного о том, что лишь в бессознательном самозабвении человек может услышать своим горячим сердцем голос истины и реальности бытия.

Но поначалу ученик узнает только один закон оккультизма, который можно назвать одновременно и наукой жизни, и искусством жить, — закон, который должен стать его проводником к искомой цели. Ученик весь горит энтузиазмом и храбро ступает на горную тропу. Но тут выясняется, что учителя отнюдь не поощряют его страстные эмоциональные устремления и его всепоглощающее желание достичь Бесконечности на внешнем уровне земной жизни и сознания. Если они и не умеряют его пыл, то, во всяком случае, дают ему понять, что первоочередной и непреложной задачей для него является подчинение и установление строгого контроля над собственным телом.

Ученик с удивлением узнает, что он вовсе не должен жить погруженным в возвышенные мечтания, воображая, что он уже достиг того эфира, где витает дух истинной свободы, и что ему не следует забывать о своем теле, физической личности и деятельности; напротив, от него ждут решения гораздо более приземленных задач. Все его внимание и воля должны сосредоточиться на внешнем уровне; он должен постоянно помнить о себе — о своем теле и разуме. Ему следует научиться контролировать каждый свой жест, выражение собственного лица, сделать волевыми все невольные движения. Объектом для его наблюдений и изучения должна стать повседневная — внешняя и внутренняя — жизнь.

Вместо того чтобы перестать обращать внимание на то, что называют обычно досадными мелочами, курьезами памяти и случайными оговорками и рассеянностью мысли, ему приходится каждый день уделять этим мелочам все больше внимания, пока ему не начнет казаться, что самый воздух, которым он дышит, отравлен ими, что он вот-вот окончательно потеряет из виду великий мир свободы, к которому стремится, и каждый день, и каждый час его жизни пропитывается горьким вкусом эгоцентризма, а сердце начинает болеть от напряжения и безысходности. Окружающая его темнота кажется еще более невыносимой из-за внутреннего голоса, который непрестанно кричит: «Да забудь же ты, наконец, о себе. Берегись, чтоб не стать тебе самовлюбленным и чтобы не укоренился в твоем сердце ползучий сорняк духовного эгоизма; берегись, берегись, берегись!» Голос бередит сердце, не давая ему покоя, ибо ученик понимает, что он говорит ему правду. Но эта ежедневная и ежечасная борьба учит его, что эгоцентризм есть корень всех несчастий, причина боли; и душа его жаждет освобождения.

Итак, ученика раздирают сомнения. Он доверяет своим учителям, поскольку знает, что через них ему вещает тот же самый голос, который он слышит в тишине собственного сердца. Но теперь эти голоса противоречат друг другу: если внутренний голос умоляет его раз и навсегда забыть о себе, чтобы посвятить свою жизнь служению человечеству, то услышанные наяву слова тех, у кого он ищет наставления в своем служении, призывают его подчинить сперва свое тело, свою физическую личность, хотя этот процесс и не приносит ему ничего, кроме разочарования, ибо с каждым часом он все более явственно осознает, насколько плохо подготовлен к битве с этой гидрой, у которой вместо одной отрубленной головы вырастают семь новых.

Поначалу ученик разрывается между двумя этими крайностями, прислушиваясь то к одному голосу, то к другому. Но вскоре понимает, что совместить одно с другим невозможно. Ощущение свободы и легкости, испытываемое им поначалу в те моменты, когда ему удается незаметно выскользнуть из своей внешней личности и приобщиться к внутреннему миру, постепенно теряет свою остроту, пока наконец какое-нибудь неожиданное потрясение не даст ему понять, что он уже поскользнулся на своей трудной горной дороге — поскользнулся и упал. Тогда в отчаянии он набрасывается на вероломного змия низшей сущности, пытаясь задушить его насмерть, но извивающиеся кольца змеи все время ускользают, блеск ее чешуи, свитой из коварных соблазнов, слепит глаза, и снова ученик оказывается втянутым в отчаянную битву, день ото дня захватывающую его все больше и больше — до тех пор, пока ему не покажется, что она уже заполнила для него весь мир, вытеснив из головы все прочие мысли. Ученик оказывается перед лицом убийственного парадокса, решение которого следует сперва выстрадать, чтобы понять.

Со временем, в часы молчаливой медитации ученик обнаруживает в глубинах своей души тихий уголок, где он может найти убежище и спасение от собственных мыслей и желаний, от суматохи чувств и иллюзий разума. Он узнает, что может достичь этого убежища, погружая свое сознание в глубину собственного сердца. Поначалу это удается ему только тогда, когда он остается один — в темноте и молчании. Но когда потребность в тишине для него многократно возрастает, ученик совершенствует свои способности настолько, что ему удается проникать в эту цитадель даже в разгар битвы, не теряя при этом контроля за ее ходом и не обманывая себя мыслью о том, что, удалившись от поля сражения, он уже одержал победу. Победа будет одержана только тогда, когда тишина установится не только во внутренней цитадели, но и за ее пределами. Так, ведя наступление из глубин внутренней тишины, ученик осознает, что уже разрешил первый великий парадокс."

ЕЛЕНА ПЕТРОВНА БЛАВАТСКАЯ.
ВЕЛИКИЙ ПАРАДОКС